По словам директора Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда Елены Лезик, в блокадную тему она погрузилась еще со времен учебы в университете, хотя ее студенческие курсовые работы лежали совершенно в иной исторической плоскости. Они были связаны с Древней Русью, с первыми духовными трудами служителей Русской православной церкви. Диплом был посвящен «Слову о законе и благодати», написанному митрополитом Иларионом в середине XI века… Но ленинградская тема все‑таки «перетянула» — в том числе и потому, что она была связана с семейной памятью.
— Мой дед по материнской линии, Леонид Спиридонович Соколов, был защитником Ленинграда, — рассказывает Елена Лезик. — На фронт он ушел добровольцем, будучи помощником режиссера Могилевского драмтеатра. Погиб под Ленинградом в 1944 году, и до сих пор о нем известно очень мало. Есть только запись в документах о том, что он был военным переводчиком…
В списке безвозвратных потерь указан населенный пункт, возле которого он погиб, но и его ныне не существует. Даже поиски личного дела Леонида Соколова в Центральном архиве Министерства обороны до сих пор успехом не увенчались. Елена Лезик обращалась к коллегам-военным, имеющим более глубокий доступ в архив Минобороны, они подтвердили: личного дела Соколова там действительно нет…
— В семье помнили про деда, и я всегда испытывала чувство гордости, что среди моих предков — защитник Ленинграда, — говорит Елена Витальевна. — Еще в школьные годы мне доводилось не раз участвовать в различных памятных акциях, связанных с Великой Отечественной войной, и я старалась делать это максимально проникновенно, так, чтобы у всех слушающих что‑то отзывалось в душе…
Еще на первом курсе университета героиня нашего рассказа пришла в Музей истории Санкт-Петербурга. Сначала — в качестве хранителя музейных экспонатов. Затем была многолетняя работа в филиале на площади Победы — монументе Героическим защитникам Ленинграда.
— Мне всегда нравилось быть экскурсоводом, для меня особенно ценно рассказывать людям о блокаде, — продолжает Елена Лезик. — И, скажу без ложной скромности, мне это удавалось. Особенно когда доставалась группы «сложных» школьников: придя в музей, они, ничуть не стесняясь, шумели, бросали всевозможные колкие реплики. И когда они уходили притихшими и с совершенно другими лицами, я понимала, что старалась не зря… Однажды, когда я вела экскурсию для ребят, услышала позади себя реплику одного из них: «Рассказывает, как будто сама там была!». Эти слова были для меня высшей похвалой…
Полная версия материала – на сайте газеты «Санкт-Петербургские ведомости».
