Фирменный знак фашизма — репрессии по отношению к мирному населению, которое еще «в стране Дон-Кихота» пытали и морили голодом, прикрываясь «их телами от снарядов и бомб»(1). Не брезговали нацисты и бомбардировками городов.
В журнале боевых действий 768-го артиллерийского дивизиона резерва германского главного командования записано: «5 декабря 1941 г. обстрелял 25 снарядами скопление народа на Крестовском острове в северной части Петербурга. По-видимому, это было скопление эвакуированных <…> Пленный фельдфебель Фриц Кепке, командир второго орудия 2-й батареи 2-го дивизиона 910-го артиллерийского полка показал: ”Для обстрела Ленинграда на батареях имелся специальный запас боеприпасов, отпускавшихся сверх лимита в неограниченном количестве <…> Все расчеты орудий знали, что обстрелы Ленинграда были направлены на разрушение города и уничтожение его гражданского населения. Поэтому они иронически относились к сводкам немецкого верховного командования, в которых говорилось об обстрелах ”военных объектов” Ленинграда” <…> Вот некоторые факты зверского истребления немцами мирного населения Ленинграда, взятые из многочисленных актов медико-санитарной службы городской МПВО: <…> 21.12.41 г. в 14.00 на площади Сытного рынка 4 артиллерийскими снарядами ранено 41 чел., в том числе 8 детей, убито 55 чел…»(2). «На ноябрь, декабрь, январь и последующие месяцы падают варварские обстрелы Кировского района. Сотни снарядов выпускались в течение 20 минут…»(3) – вспоминал заведующий отделом агитации и пропаганды Дзержинского райкома ВКП (б) А. М. Брюханов.
25 декабря 1941 года «Правда» рассказала, как «ленинградские ученые помогают фронту»: «Артиллеристы армии и флота благодарят академика Фока и доцента Крылова за составленную ими расчетную таблицу стрельб…»(4).
Но суточная норма зимой 1941/42 года составляла три–четыре снаряда на орудие. Помимо этого, надо было иметь на случай нового штурма неприкосновенный запас(5).
Дефицит «выстрелов» на Ленинградском фронте неизбежно порождал снайперское движение. Борьба за снайперские орудия и батареи неразрывно связана с широким применением на Ленинградском фронте стрельбы прямой наводкой. В декабре 1941 года из выпущенных по врагу артиллерией 42 армии около 47 тысяч снарядов на прямую наводку приходилось более 32 тысяч выстрелов(6). В каких условиях это происходило? Батальонный комиссар Гусев вспоминал: «Артиллеристы наши, молодежь в большинстве, умели, понятно, заряжать орудия, дергать за шнур. Их этому обучить сумели. Но ведь артиллерия — наука точная». Боевой опыт при стрельбе с открытых и закрытых огневых позиций приходил постепенно. На войне обязательно «…надо учиться и учиться… Сложное дело артиллериста Шабловский освоил в совершенстве. Это он расстреливал танки противника прямой наводкой… орудийный расчет, его орудие всегда готовы к бою… Точность его стрельбы вызывает одобрение даже опытнейших старых мастеров артогня»(7). Так вчерашние ополченцы, вчерашние работники мясокомбината, «мясокомбинатовцы» превращались на фронте в первоклассных артиллеристов, работали в артиллерийской разведке и «не знали что такое трусость»(8). «Оружие изучено, но в свободные минуты артиллеристы по-прежнему снова и снова перелистывают справочники и таблицы», и это приводит к положительным результатам: чтобы попасть в заданный квадратный метр на определенном расстоянии надо из крупнокалиберного орудия послать четыре тысячи семьсот сорок «огурцов», цель же разбивали с шести снарядов, получалось своего рода «стахановское» перевыполнение норм»(9). Так рождались снайперы-артиллеристы: для спасения горожан необходимо было активно использовать контрбатарейную борьбу, в ходе которой наша артиллерия отвлекала бы вражеский огонь на себя. Вполне понятно, что при таких условиях работа ленинградских ученых над расчетными таблицами стрельб была архиважна.
Учёный секретарь Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда, доктор исторических наук Александр Владиславович Кутузов
_____
1. Кольцов Михаил. Испанский дневник. М., 1958.С. 108 – 109.
2. Из акта городской комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников об ущербе, причиненном Ленинграду войной и блокадой // Ленинград в осаде. Сборник документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны СПб., 1995. С. 562–563.
3. ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 10. Д. 762. Л. 11 об.
4. Воронов Н. Ленинградские ученые помогают фронту // Правда. 1941. 25 дек.
5. Фролов М.И. Салют и реквием. Героизм и трагедия ленинградцев 1941–1944. СПб., 2003. С. 40.
6. Фролов М.И. Артиллеристы в боях за город Ленина 1941 — 1944. Исторический очерк. Лениздат, 1978. С. 106.
7. Кочетов В.А. Улицы и траншеи. Записки военных лет. М., 1965. С. 376.
8. Там же. С. 375.
9. Там же.
